Светлана Шкапцова на процессе по делу убитой 9-месячной Ани: «Я каюсь, я всем врала…»

На первом заседании Светлана Шкапцова не показывала своего лица.

Фото: Елена РАКОВА. Перейти в Фотобанк КП

Заседание шло два с половиной часа. На этот раз должны были выслушать самих обвиняемых – Светлану Шкапцову и Александра Кулагина. Однако Кулагин попросил судью, чтобы его показания заслушали на следующем заседании, которое пройдет в понедельник.

Светлана Шкапцова признала свою вину в ложном доносе, но не в убийстве. По ее словам, ребенок был избит в ночь с 22 на 23 февраля, а умер 26 февраля. Из показаний женщины следует, что она защищала дочку как могла, а потом до последнего была уверена, что жизни Анечки ничего не угрожает. Со слов Шкапцовой, Кулагин запрещал ей обращаться к врачам и рассказывать кому-то о случившемся. План, как избавиться от тела убитой девочки, по словам женщины, тоже принадлежит ее гражданскому мужу.

Отец Кулагина, которого уже второй раз вызывают в суд как свидетеля, в этот раз снова не пришел.

Напомним, трагедия произошла прошлой весной. 11 марта Светлана Шкапцова заявила в полицию о пропаже дочери. Малышку искали три недели, а потом выяснилось, что ее нет в живых… Родителей девочки обвиняют в убийстве малолетнего с особой жестокостью и в заведомо ложном доносе.

«Первый раз Кулагин меня ударил, когда я была беременная…»

Светлана Шкапцова, несмотря на подавленный вид, держалась уверенно, говорила тихо, но четко. Свою дочь называла «Анечка», бывшего мужа – чаще не по имени или фамилии, а «этот» и «он». Рассказывая про ребенка, то и дело начинала плакать.

- С Кулагиным я познакомилась в 2009 году, - начала Шкапцова. - Я как раз закончила второй курс медицинского колледжа... Но начали встречаться только через год, когда я перешла уже на третий курс. Когда Кулагин предложил мне жить с ним вместе, я согласилась и рассказала об этом родителям. Они были не против – я всегда отзывалась о нем хорошо… Как мне с ним жилось? Я чувствовала постоянный контроль, он регулярно мне названивал, говорил, с кем можно общаться, а с кем нельзя. Иногда, когда он был в Москве, я ставила телефон на громкую связь, чтобы он слышал, что происходит дома…

По словам Шкапцовой, когда она узнала о своей беременности, гражданский муж отнесся к этому нормально. Сказал, что готов стать отцом.

- Мы решили, что нужно рожать, - продолжает подсудимая. – Я сказала об этом маме. В какие-то детали родных я не посвящала. Говорила, что чувствую себя хорошо – и все. Даже когда они замечали у меня синяки, я врала, что все в порядке… Первый раз Кулагин меня ударил, когда я была беременная… До этого были только словесные перепалки, максимум мог толкнуть. Затем Кулагин стал поднимал на меня руку практически каждый свой приезд, причем был в это время пьян. С родителями я делилась только радостными событиями, так что все были счастливы и довольны…

«Он уничтожал все, что я любила!»

По словам Шкапцовой, будучи беременной, она приходила в больницу, но на прием не попала, а потом «все откладывала на попозже».

- Преждевременные роды произошли из-за постоянного стресса, - рассказала Шкапцова. - Прямо перед родами этот… (подсудимая начала плакать) Кулагин захотел выпить и ушел неизвестно куда. Ну да, я же беременная, не могу составить компанию… Я стала возмущаться, и он меня ударил. Когда начались роды, Кулагин стал звонить в больницу. Но все прошло быстро: как только Анечка закричала, раздался звонок в дверь – приехала «Скорая». В больнице я провела пять дней, потом меня с ребенком перевели в отделение для недоношенных детей. Поначалу я собиралась находиться вместе с Аней, нужно было оформлять документы на Аню, покупать ей вещи…Поэтому я написала заявление, что буду приходить к дочери и приносить все необходимое. Когда мы выписывались из больницы, приехали мамочка с папочкой, тетя Тома (Воробьева – Авт.). Мы фотографировались, это был настоящий праздник… Я читала много пособий, как ухаживать за маленькими детьми. У нас в колледже даже спецкурс был, поэтому особых вопросов по уходу за ребенком не было. Естественно, к нам домой приходили педиатры. Анечка развивалась хорошо, улыбалась, любила музыкальные игрушки (тут Шкапцова снова расплакалась)… Что касается отношений с Кулагиным… Я думала, что с рождением дочери он изменится, что я и мой будущий ребенок будут ему дороже, чем спиртное. Поначалу все было хорошо, а потом он просто озверел - стрелял из пистолета в мебель, в домашнего кота, мог бросить телефон, изрезать одежду… Он уничтожал все, что я любила, все! Потом каялся, я верила и все начиналось по-новой. А я слушала его всегда и во всем. И продолжала врать родителям, что все в порядке…

«Была уверена, что жизни дочери ничто не угрожает…»

В ту страшную ночь, с 22 на 23 февраля, Кулагин, по словам Шкапцовой, должен был приехать с вахты.

- Когда он ехал, мы часто с ним созванивались, - рассказала Шкапцова. - В какой-то момент он пропал, и я подумала – едет в поезде, плохая связь… В то же время я почувствовала неладное. Уложила Анечку спать… Около 12 ночи в дверь раздался настоящий лом, даже не стук. Я открыла дверь, Кулагин с порога стал орать, бросаться вещами, ударил… За что, почему – непонятно. Говорил, что у него что-то было с телефоном – в этом была виновата, конечно же, я. Я заплакала, Анечка проснулась и тоже стала плакать. Кулагин стал орать, что приезжает домой как в дурдом. Он швырнул меня на диван, а сам дернул коляску и ударил Анечку – я не видела, куда именно. Я бросилась к нему, стала кричать: «За что? Это же твой ребенок, моя Анечка!», а он отшвырнул меня. Я хотела вынести Анечку хотя бы из комнаты, но он не давал мне этого сделать. Когда я поняла, что он снова хочет ее ударить, я стала закрывать ее собой. После этого Кулагин разрешил переложить дочку в ванну, чтобы не слышать ее плача… Я понимала, что выхода нет, постелила туда плед, а Кулагин положил на него Аню.

Именно тогда, говорит Шкапцова, она незаметно от Кулагина отправила своей тете сообщение «Саша бьет». Правда, потом почему-то объяснила ей, что имела в виду кошку…

- Ночью я попыталась уйти в другую комнату, - продолжает Шкапцова. - Думала, что Кулагин уснул, но он что-то прошипел, и ужин, который я для него приготовила, оказался у меня на голове. Все остальное время мне приходилось быть возле него. Было очень страшно, я его никогда таким не видела… На следующее утро Анечка заплакала, я подумала – пришла в себя. Кулагин разрешил к ней подойти. Я увидела возле ушка дочери небольшой синячок. Я показала его Кулагину, и он очень удивился. Сказал, что не ожидал от себя такого. Стал говорить, что все будет в порядке, даже съездил за кроваткой и детским кремом. В общем, пытался искупить вину. Но к врачам обратиться не дал - сказал, что ему не нужны проблемы. Мол, Анечка кушала – значит, все в порядке, синячок пройдет и можно идти в больницу. Я была уверена, что жизни дочери ничто не угрожает…

«Я даже не знала, куда он дел тело дочери…»

По словам Шкапцовой, ребенок умер 26 февраля.

- Я подошла к кроватке, дочь издавала какие-то странные звуки, - говорит подсудимая. – Я поняла, что с ней что-то не то. Когда я заметила, что она не дышит и не прощупывается пульс, стала звать Кулагина, но он никак не среагировал. Тогда я попыталась сделать массаж сердца, искусственное дыхание… Не помню, сколько прошло времени, у меня началась истерика. Кулагин орал, что ничего нельзя сделать, и вынес ребенка на балкон. О том, что произошло, он запретил мне говорить. Ведь я была единственным человеком, который все знает…

4 марта, по словам подсудимой, Кулагин повез «хоронить» Анечку.

- Он собрал сумку, лопату, - рассказала Шкапцова. – Перед этим он дал мне с ней попрощаться. После того, как он приехал, стал хвалиться, на что способен… Не то, что я – ненадежный человек. Говорил, если смог свою дочку увезти, то и меня увезет, только частями – так легче будет. Когда мы ехали прятаться в подвал к дяде Кулагина и проезжали кладбище, он сказал мне: «Там лежит твоя дочь, если что, будешь лежать и ты». Я до этого даже не знала, куда он дел тело дочери…

В дальнейшем, по словам Шкапцовой, Кулагин всячески ей угрожал. Даже хотел записать ее признание в гибели ребенка на диктофон, чтобы «помочь» следователям раскрыть дело.

- Кулагин тщательно готовился к похищению, - рассказала Шкапцова. – Искал места, где я должна была пройти с коляской… Во всем ему помогал отец, он даже просил выслать ему фото переодетого в женскую одежду Кулагина, чтобы оценить. На телефон его сфотографировала я. Я деталей похищения не знала, кроме того, что должна была дойти до магазина и оставить там коляску. О том, что Кулагин сжег ребенка, я узнала только от следователей…

- Я не ожидала, что такое может произойти, - в заключение сказала Шкапцова. – Я не зверь и не хотела смерти Анечки, защищала ее, как могла. Я каюсь, что всем врала. Полностью признаю свою вину в ложном доносе, в убийстве - нет.

Следующее заседание пройдет в понедельник, 15 апреля.

В ТЕМУ

«После знакомства с Кулагиным дочь сильно изменилась…»

Во вторник, 9 апреля, на седьмом заседании суда над родителями Ани Шкапцовой выступил отец подсудимой

Отец Светланы Шкапцовой дал показания в качестве потерпевшего.

- С Кулагиным я впервые познакомился на дне рождения Светы в 2011 году, - рассказал Владимир Шкапцов. – Александр Кулагин со мной поздоровался – и все. О себе, своей прошлой жизни он мне ничего не рассказывал… Дочь никогда на него не жаловался. Как-то я с матерью заметил у нее синячки на руках и ногах (тогда у нее уже была Анечка), но Света ушла от разговора. Вообще она очень сильно изменилась после знакомства с Кулагиным – ушла в себя, стала меньше общаться… О том, что дочь беременна, я узнал от ее матери. Говорил, чтобы берегла себя…

- А в больницу сходить советовали? – спросила прокурор Екатерина Макаренко.

- Вы знаете, я как-то это упустил… Только рекомендовал, чтобы была осторожной и хорошо кушала. Вообще я не хотел особо вмешиваться в их жизнь.

- Когда вы впервый раз увидели внучку?

- Когда ее выписывали из больницы. Мы тогда со Светиной мамой из Почепа приезжали. Дочь расстроилась еще, что Кулагин не смог приехать на выписку, работал в Москве…

- А как часто вы приезжали к Шкапцовой потом? – спросила прокурор.

- Через полтора месяца…

- Если вы знали, что супруг дочери находится в Москве, а она, молодая мама - одна-одинешенька в Брянске… Как вы можете представлять суду, что у вас с ней были близкие отношения? Навестили ведь всего один раз за полтора месяца? – спросила прокурор.

- Вы знали, так сложились обстоятельства… Родители моей супруги – инвалиды, мы вдвоем с женой за ними присматриваем. К тому же мы доверяли дочери – она говорила, что все хорошо, Анечка под присмотром врачей…

- Сколько всего раз вы видели свою внучку? – спросила Шкапцова прокурор.

- Четыре раза. Я вообще хотел, чтобы дочь переехала к нам в Почеп. Но она отказалась – мол, у нее в Брянске мужчина, своя семья…

- Как вы можете пояснить, что ваша дочь могла так долго скрывать гибель ребенка?

- Она находилась под влиянием человека, с которым жила… Ее сгубила природная наивность и доверчивость. К тому же она просто боялась Кулагина. Это было видно даже в мелочах…

ЧИТАЙТЕ ТАКЖЕ ТРАНСЛЯЦИЮ ИЗ ЗАЛА СУДА