Свидетели на процессе по делу убитой 9-месячной Ани: «В больнице Шкапцова почти не навещала дочь…»

В среду, 20 марта, в брянском областном суде прошло очередное судебное заседание по делу о гибели 9-месячной Ани Шкапцовой. Напомним, страшная трагедия потрясла всю страну прошлой весной. Светлана Шкапцова заявила в полицию о пропаже дочери. Малышку искали три недели, а потом выяснилось, что ее нет в живых… Ее родителей обвиняют в убийстве малолетнего с особой жестокостью и в заведомо ложном доносе.

Заседание началось в 1030 утра и шло ровно час. Подсудимые уже не прятали лиц – Кулагин внимательно слушал и спокойно смотрел по сторонам, а Шкапцова почти все время просидела с опущенными глазами.

На этот раз слушали показания трех свидетелей-медиков, которые выхаживали Анечку после рождения.

- Малышка была недоношенной и очень плохо выглядела, - рассказал врач «Скорой» Дмитрий Пантюхов (он приезжал к Шкапцовой домой сразу после родов). – Мы перерезали ей пуповину, положили Светлану на носилки и отнесли в машину. Девушка была очень слаба, испугана и подавлена. Кулагин выполнял все наши просьбы, но с женой почти не разговаривал. И в больницу он с ней не поехал, сказал, что нужно срочно ехать на вокзал…

Фото: Елена РАКОВА.

То, что Кулагин уехал в Москву сразу после рождения дочери, подтвердила и следующий свидетель – фельдшер Татьяна Сивырина:

- Я спросила Светлану, почему она не радуется рождению дочери. Однако она сказала, что ребенок желанный… А Кулагин с ней в больницу не поехал. Это не обязательно, но желательно – в качестве моральной поддержки…

По словам врача детской областной больницы Людмила Дмитриенко (там лежала Шкапцова с ребенком), девочка поступила к ним в тяжелом состоянии и провела в больнице чуть больше месяца:

- Девочка находилась в палате без мамы. Светлана выписалась буквально через пару часов и потом почти не навещала свою дочь, приезжала только по нашим вызовам. Вообще, обычно мама не находится рядом с новорожденным только в случае медицинских противопоказаний…

Фото: Елена РАКОВА.

- У Шкапцовой были такие противопоказания? – задала вопрос прокурор Екатерина Макаренко.

- Нет…

- Тогда как она объясняла свое нежелание находится с ребенком?

- Сначала говорила, что нужно помогать родителям, ухаживать за домом… Затем пошли какие-то отговорки. Во время беременности Шкапцова также у врачей не наблюдалась. Кулагина я видела только раз, когда он приезжал зарегистрировать ребенка на свою фамилию. Они так и не успели этого сделать, хотя Светлана хотела, чтобы у дочери была фамилия отца. К дочке он не подошел, мол, очень спешу, и вообще не проявлял к ней никакого интереса…

Тут с вопросом поднялся сам Кулагин:

- Насколько я помню, ребенок находился в инкубационном отделении. К нему ведь допускали только врачей, правильно?

- Нет, ребенок находился в отделении второго этапа вынашивания недоношенных детей, - ответила Людмила Дмитриенко. - Мамы с детьми лежат на одном этаже и могут быть с ними хоть круглые сутки…

В конце заседания зачитали показания одной из подруг Шкапцовой. Со слов Анны Петуховой, Светлана звонила ей уже после смерти Анечки и на заднем плане отчетливо слышался голос ребенка. Скорее всего, предполагает подруга, в этот момент Светлана включала семейное видео с дочкой. Свидетельницу насторожило, что после «пропажи» девочки Шкапцова даже не позвонила ей. А когда Анечку искали, вела себя достаточно хладнокровно и говорила о дочери "ребенок", не называя ее по имени…

Следующее заседание состоится в понедельник, 25 марта.

ДОСЛОВНО

Из заключения судебных психологических экспертиз:

На Светлану Шкапцову:

«...Основными индивидуально-психологическими особенности Светланы Шкапцовой являются сочетание черт демонстративности и возбудимости, импульсивность, активность, способность принимать самостоятельные решения, легкая вживаемость в различные социальные роли, субъективизм, яркость эмоциональных проявлений, общительность, раскованность и непосредственность в поведении. Гедонистическая направленность личности - стремление идти на поводу у собственных желаний, потворство своим слабостям, потребность в красивой жизни. В период обследования отсутствует депрессивное состояние. Переживания, острой реакций боли или утраты не имеется. Стремление произвести впечатление переживания, эмоциональное отвержение дочери, непринятие роли матери и неразвитость родительских чувств. При этом у Шкапцовой отмечается наличие интеллектуальной оценки происходящего и его адекватное восприятие…».

На Александра Кулагина:

«...Отмечается достаточно высокий интеллектуальный уровень. Антисоциальная направленность личности, агрессивность, эгоцентризм, демонстративность, стремление преподносить себя в лучшем свете, аффективная взрывчатость, недовольство окружающими, беспричинная сиюминутная жестокость, раздражительность и подозрительность. При кажущейся эмоциональности, выразительности и театральности переживаний – склонность к рисовке и позерству. Отсутствие глубоких искренних чувств. Общительность, однако отмечается формализм в общении с людьми, эмоциональная черствость. Для Кулагина не характерно испытывать чувство вины и возлагать на себя ответственность. Склонен к игнорированию проблем. Для решения проблем чаще всего использует окружающих людей и манипулятивные тактики. Стремление получать удовольствие и занимать ведущую роль. Способен контролировать поведение в зависимости от ситуаций. В момент расследование выявлено состояние рациональной напряженности, которое бывает при выполнении действий, направленных на достижение значимой цели. Тяготится больше последствием трагедии, а не содеянным…».

ОНЛАЙН-ТРАСЛЯЦИЯ ИЗ ЗАЛА СУДА: ТРЕТЬЕ ЗАСЕДАНИЕ