Главное - мы выжили, мы победили!

Немецкая авиация бомбила брянские города и села. Вот что осталось от здания строительного техникума в областном центре.

Иосифу Мазуревскому едва исполнилось 14, когда в его родной Новозыбков пришли немцы. К тому времени Жора (так звали Иосифа друзья и домашние) остался один с матерью. Отца еще в 1937 году объявили врагом народа и расстреляли. Четверо старших братьев ушли на фронт, сестра поехала с заводом на Урал.

«Ну, думаю, все, труба мне...»

Октябрь 41-го. В Новозыбкове – постоянные бомбежки, почти половина домов разрушены. Немцев ждали со дня на день.

- Люди запасались продуктами, солью, спичками - склады с продовольствием стояли без охраны, - вспоминает Иосиф Мазуревский. – Несколько дней мимо нашего дома ехали обозы, груженные всяким добром. А я нет хоть бы коробок соли взять со склада - притащил водяной насос. Мы с друзьями тогда забавлялись: разжигали в саду огромный костер, а потом тушили его, качая воду из этого насоса. После очень жалели, что не взяли со склада соль, ее очень не хватало.

После войны Иосиф Дмитриевич окончил Новозыбковский пединститут, преподавал физику и математику, был директором 28-й школы в Брянске.

Иосиф Дмитриевич до сих пор не может забыть, как бомбили город:

- Как-то раз слышим - летят самолеты. Мы с друзьями спрятались под дубом у нас в саду. Прямо над головой начинают сбрасывать бомбы. Ну, думаю, все, труба мне. Перекрестился, зажмурился, закрыл руками уши. Открываю глаза, а от дома на другом конце нашей улицы только яма огромная осталась…

А потом в Новозыбков пришли немцы.

- Матери строго-настрого запретили нам на улицу выходить, ставни на окнах позакрывали. Но нам же, пацанам, интересно. Собрались у меня дома, в щелки ставен смотрим: сначала проехали машины, потом – солдаты: у каждого по два-три автомата на плечах, в голенищах сапог – диски от автоматов. Песни поют, на гармошке играют…

1944 год. Иосифа Мазуревского только что призвали в армию.

Мать Жоры, Татьяна Николаевна, работала на овощехранилище, перебирала картошку. Изредка приносила домой отходы. Чтобы прокормиться, меняли в соседних селах вещи на еду. Так и держались…

- Летом 42-го мы пошли в Красную Гору – мать оттуда родом, - рассказывает Иосиф Дмитриевич. – Добирались двое суток, очень боялись нарваться на немецкий патруль – могли расстрелять на месте. Было еще несколько таких походов, они спасли нам жизнь.

Друзья «не разлей вода»

Четверо друзей не разлей вода – все жили на одной улице: Жора, Валек и два Василия. У каждого судьба сложилась по-своему.

- Валек и Вася в 42-м году задумали уйти к партизанам, они уже несколько раз выполняли их поручения, - вспоминает Иосиф Дмитриевич. - А мне ни слова об этом не сказали – берегли. Им было уже по 16 лет, а мне 14, самый младший в компании. Пацанов не было несколько дней, а потом я узнал, что их поймали полицаи. Валька там же и убили. А Вася… согласился работать на немцев. После освобождения города его судили, дали 25 лет лагерей. Я его больше никогда не видел…

Еще один друг - Вася Шишкин – по заданию подпольщиков рисовал листовки.

- Как-то он попросил меня и еще одного товарища помочь расклеить эти листовки, - говорит Иосиф Дмитриевич. – За этим делом нас застукал немецкий патруль. Мы в рассыпную! Немцы начали стрелять. Мне и Васе удалось спрятаться. А третий парень, который был с нами, не успел перелезть через забор и получил пулю в спину…

О том, что его друг Васька – подпольщик, Жора узнал только в марте 1945-го. Тогда Василий Шишкин приезжал в Новозыбков повидаться с родными и друзьями и обо всем рассказал.

На фронт Мазуревского призвали в декабре 44-го. На Тихооке- анском флоте он прослужил до 1955 года. Это фото сделано во Владивостоке: старшина второй статьи Иосиф Мазуревский осматривает аккумуляторы подлодки.

- С тех пор мы больше не встречались, - вздыхает Иосиф Дмитриевич. – Я вернулся на фронт, Вася тоже уехал… Не знаю, как сложилась его судьба, он ведь был не из Новозыбкова, просто приезжал в наш город на лето, в гости к бабушке. Вот бы снова увидеться или хотя бы узнать что-нибудь о своем друге детства… Может быть, кто-то из читателей «Комсомолки» что-то знает о Васе – пусть напишут мне, позвонят.

«А в лесу за Корховкой их расстреляли…»

Весна 1942 года. Всем евреям, которые жили в Новозыбкове, немцы вначале велели носить белые повязки на рукавах, а потом приказали с вещами собраться на вокзале.

- Полицаи хватали людей прямо на улице. Говорили, что их повезут на работы в Германию, - рассказывает Иосиф Дмитриевич. – Я возвращался домой, смотрю - навстречу бежит испуганная девочка лет шести. Плачет, говорит - от немцев убегает. Я спрятал ее в заброшенном сарае. Мы с ней потом встречались – уже в 60-х годах в Брянске. Она узнала меня, подошла, расплакалась, сказала, что я тогда ей жизнь спас. Тех евреев, что собрали на вокзале, повели в деревню Корховку, это под Новозыбковом. Их было около 300 человек, целые семьи, старики, дети. А в лесу за Корховкой их расстреляли…

Через Новозыбков шли составы с пленными. Горожане часто приходили на станцию, приносили солдатам еду, воду.

Вот такую открытку со свой фотографией в начале 50-х Иосиф отправил домой в Новозыбков.

- Однажды знакомые сказали, что, мол, в одной из теплушек видели моего брата Николая. Я бегом на вокзал… И в одном из последних вагонов действительно мельком увидел Колю! Но ни подойти к поезду, ни поговорить было нельзя – теплушки охраняли эсэсовцы. А у них разговор короткий - удар сапогом с кованой подошвой, а то и автоматную очередь.

Уже после освобождения Новозыбкова Иосиф Дмитриевич узнал, что под Гомелем его брату удалось бежать и он ушел к партизанам.

Трофейный велосипед

В сентябре 1943 года советские войска начали освобождать Новозыбков. Несколько дней стояла оглушительная канонада. Наши наступали, фашисты бежали, на чем могли.

- Однажды смотрю - мимо моего дома на велосипеде едет немец. Эх, думаю, мне бы такой велик! – улыбается Иосиф Дмитриевич. - Выбежал на улицу, вижу, около соседнего забора лежит этот велосипед, рядом с ним кожаный немецкий ранец, набитый продуктами, вокруг никого. По-пластунски ползу к нему. Вдруг над моей головой взрывается снаряд, отовсюду летят осколки. Я хватаю этот велосипед и мигом во двор.

25 сентября в город вошли части Красной Армии. Штаб устроили в пустой избе через три дома от избы Мазуревских. Фашисты засели в здании тюрьмы. Нашим нужен был проводник для отряда разведчиков.

- Я вызвался проводить. А была уже ночь, дорога лежала мимо кладбища, в нас стреляли со всех сторон, - вспоминает Иосиф Дмитриевич. – Привел бойцов на место, они мне и говорят: «Спасибо, пацан, теперь можешь идти домой». Какой тут домой? Темно, только вспышки от пулеметных очередей мелькают, стрельба вокруг, где свои, где немцы - не разобрать. Пришлось ползти по могилам и прятаться за памятниками. К утру наконец-то оказался дома.

Этакий "дембельский альбом" Мазуревского. Моряки любили так "упаковывать" свои фото.

Фашистов выбили из города вечером следующего дня. В декабре 44-го Иосифа Мазуревского призвали в армию. Сначала 18-летнего парнишку направили в учебный отряд на Тамбовщину, а оттуда подводником на Тихий океан. Победу Иосиф Дмитриевич встретил на подлодке в проливе Лаперуза.

- Война с японцами продолжалась, но это было уже неважно, - говорит ветеран. – Главное - мы выжили, мы победили!

ОБРАТНАЯ СВЯЗЬ:

Дорогие читатели! Если вам что-то известно о судьбе Василия Шишкина – друга детства Иосифа Мазуревского, - свяжитесь, пожалуйста, с редакцией «КП»-Брянск»: тел. (4832) 74-17-87.